Home ] Up ]

Я был в гостях у моего хорошего знакомого, с которым мы (было время) учились в школе когда-то. Мы пили пиво, которое я привез из Мюнхена, смотрели российское ТВ, переключая каналы, спасаясь таким образом от рекламы, и газета "Русская Германия" и эта фотография в ней, вызывали всеобщий интерес. В ней весь менталитет немецкого народа, по-моему, отразился. В комнату, где мы были, зашел отец моего школьного товарища, человек поколения, которому вторая мировая знакома лучше, чем нам, и рассказал, увидев газету и фотографию, случай, которому сам был свидетелем - что немецкие пленные относились, скажем так, к вверенным им материальным ценностям, с гораздо большей ответственностью, чем некоторые наши военные. Это было сказано с юмором, конечно, но сказал он еще, что порядок в СА появился только тогда, когда стали брать в плен немцев. Нас это здорово развеселило, а я вспомнил и рассказал один из эпизодов последней поездки - вечер на Marienplatz - изумительная, потрясающая архитектура и хорошо продуманная подсветка зданий в вечерних сумерках. Богатые, ослепляющие роскошью, витрины магазинов, и две группы демонстрантов, в той и другой - молодежь. Одни - явно из эмигрантов - черные волосы, смуглые, восточные лица, турки или арабы, наверное. Они шли по улице широкой колонной, а с двух сторон их провожала толпа, кажется из этнически местных, европейских на вид, в белых рубашках с каким-то национальным орнаментом. Местные, не вступая в физическое соприкосновение, время от времени принимались кричать что-то похожее на "свиньи, свиньи!" Кое-кто даже поднимал вытянутую руку почти вверх - знакомый жест, однако. У меня на глазах к маленького роста азиатской девушке подскочил здоровенный детина в два метра ростом из противоположного лагеря и буквально в ухо проорал что-то наверное очень обидное в ее адрес, но она только сжалась вся, ничего не ответила и продолжала идти вперед. Появилась полицейская машина, которую "белые рубашки" встретили оглушительным свистом и выкрикиванием каких-то фраз. И опять произошло то, что случается со мной во всех странах, которые я когда-либо посещал. На этот раз это была по-восточному одетая темнокожая женщина с испуганными глазами. Она подошла ко мне как к местному жителю и спросила что-то по-немецки. Я не понял ничего, но интонация говорила за нее гораздо больше: "Что там происходит у памятника? Я хочу перейти через площадь и боюсь, ведь там эти нацисты." А что я ей мог ответить? Чужая страна, чужой язык и обычаи. Мой самолет на Прагу был завтра утром, и я понял в тот момент, что рад этому. Наверное, если бы они занимались друг другом основательнее и чаще, может быть, меньше бы обращали внимания на нас, меньше бы учили, как жить. А фотография осталась. Хорошая фотография.