Home ] Up ]

Латвийско-литовская морская граница выходит на берег Балтийского моря примерно в километре к югу от поселка Nidasciems, или просто Nida. Домик на берегу, ни на минуту не прекращающийся шум волн, чайки, замечательный пляж, почти не испорченный цивилизацией – песок хрустит как снег под ногами, и, уносимый ветром, издает фантастические, ни на что не похожие звуки, и главное преимущество для радиолюбителя – абсолютно чистый, звенящий эфир без надоедливых промышленных помех. Придумайте что-либо лучшее для отдыха, если сможете.

Я шел на юг, в сторону Литвы, черная соломенная крыша домика, ставшего мне гостиницей на weekend, осталась далеко позади, а ничего похожего на колючую проволоку, наблюдательные вышки и пограничников с автоматами, впереди и вокруг не наблюдалось. Возникла мысль, что я уже, незаметно для себя, перешел границу и нахожусь в Литве. Девушка, загоравшая неподалеку, приветливо ответила мне с литовским акцентом, что еще больше усилило мои подозрения. Но она развеяла их, показав рукой на виднеющиеся впереди столбики. «Граница там». «А перейти ее можно просто так?», поинтересовался я. «Ну да, можно, вообще-то, но пограничники ругаются, если заметят».

Люди купались и загорали по обе стороны границы в каких-то пяти-десяти метрах от нее. К берегу, перпендикулярно ему, протянулась желтая лента, такой свою зону ответственности ограждает полиция. Ленту натянули между двумя вкопанными в песок столбиками. На столбиках – плакаты, обращенные текстом в сторону Литвы. Я заглянул за один из них – надпись, предупреждающая о том, что это – государственная граница на литовском, русском и каком-то иностранном языках. А от самого берега до этого столбика – метров десять ничем не прегражденного прохода и никем не охраняемой территории. Надо сказать, что латвийская сторона никак не предупредила почему-то своих жителей о том, что здесь проходит граница с другим государством, и я, не обратив внимания на зачем-то протянутую к берегу ленту, мог бы, задумавшись и засмотревшись на красоту окружающего меня пейзажа, оказаться на территории другого государства, без документов, кстати. По-моему, это и безответственность, и элементарное неуважение к собственному государству и его гражданам среди тех, кто это государство обязан представлять. На краю леса, у обрыва я заметил еще два столбика, на этот раз каменных, сравнительно древних, исторических, наверное. Подошел ближе, на столбиках, изрядно потрепанных, с войны остались или специально отбивали от них опознавательные какими-то тяжелыми предметами – никаких надписей, ничего. Между ними на бетонном основании недавно установленный столбик с надписью на нем «Литовская Республика» и «0001». Все как полагается – герб и цвета национального флага. В сторону леса, противоположную от берега, уходила траншея, просека, проделанная, наверное, тогда, когда эту границу только обозначали, скорее всего, лет десять назад, все уже заросло травой. Природа, как видно, против этой границы. На литовской стороне были хорошо заметны серебристо-белые строения нефтетерминала в Бутинге – сомнительное экологическое соседство, как бы этот рай не обратился в одно мгновение своей противоположностью. Вдали просматривались какие-то башни – может быть, это аэропорт в Паланге? Засмотревшись на запретные места, я не заметил вдруг откуда ни возьмись появившихся на той стороне двоих накачанных, загорелых «отдыхающих», как и положено, в одних плавках. «Отдыхающие» внимательно смотрели на меня. Форма одежды соответствовала сезону, что я сразу одобрил. В мое время пограничники стояли бы при любой погоде застегнутые на все пуговицы и крючки и в обязательной фуражке, пытка в такую погоду, честное слово! А какая разница, собственно? Главное – результат. «Да ладно вам», сказал я сам себе и им тоже, «я уже иду обратно, ничего я не собираюсь нарушать». Начинающаяся гроза не дала мне возможности послушать короткие волны, а фрагменты передач FM радиостанций из Клайпеды вы можете послушать в разделе Audio. 549 и 873 кГц из Калининградской области принимались днем на 4-5 баллов, нам бы так, а здесь их слушать просто некому.